Вход

ЗМЕЯ

Сладкий кофе с молоком – это сценарий моей жизни, написанный эгоистичным доброжелателем. Хорошим до невозможности, но приторным до приступа рвоты. Хорошо бы искренним – нет. Даже если он считает себя таковым, у него есть подтекст в контексте моей жизни. «Чуди в своей, эй! По одной полосе рядом не проехать двум БТР!» - «Я – маааленький бронетранспортер, мне страаашно одному впереди, а позади я боюсь отстать…» - «Ты ж БТР, проложи свою колею!» - «Увязну…» - «Отправляйся в музей!» - «Там скучно…»

Газировка в вине – это пена упущенных дней. В которые просыпаешься героем, но подрываешься на первой же подушке и проваливаешься в удушливо-мягкую тьму бессилия. Очнувшись, клянёшься, что завтра сделаешь всё. Всё, что положено. Не то, что хочешь или даже всерьёз надо. Положено. Кровь закипает и отключает мозг. Ты – зомби.

Гранатовый компот – маска, которую я надеваю в свет. Цвет крови и алкоголя, вкус витаминизированной страсти. Привлекательный, безопасный, полезный реквизит. Как и очень многое.

Сны падают исключительно маслом вниз. Мозг честен и не желает крутить кино. Явь и грёзы едят с одной тарелки объедки моих секунд.

Проклятие и благословение – два в одном. Моя роль по жизни, судьба. Прежде не понимала, как могут быть заодно столпы дуализма. А потом осознала, что каждый из них – есть рождение, погибель и смысл для второго. Их бы не существовало порознь.

В дуэли дуальностей - вымысел, а истина – в пустоте. Легко быть везде и нигде, всюду, не заходя за пределы мела. Кто здесь Хома Брут и по какую сторону черты стою я? Свеча догорела. Рассвет.

Безразличная змея сползает на плечи. Её речи добры, честны и справедливы, на губах – нежность и смерть. Змеи нужны тем, кто грешит недостатком веры. Но силы – со жрецов, а не с идола. Змея не станет за них ни ходить, ни летать, как ни бейте. И за это слепцы отрубают ей хвост, полагая, что отсекают голову.

Дорого быть змеёй, но невозможно ей стать тараканом или синицей. Когда-нибудь она журавлём вознесётся, встретится с клином и окончательно отбросит камуфляж.

Так уютно жить и дышать в тени камня. Там, где раздеваешься, не скрывая короны, царственно шествуешь к престолу и устраиваешься по левую руку. Змея не желает слышать о жрецах, маскараде, ролях и иных нарядах. Но её счастье – краткий миг, а суета – труд. Поэтому спустя три часа торжества она вновь надевает хвост, прячет корону под объемный капюшон и выползает.

Но какое-то время, всего пять или семь минут, подобных одной-двум скуренным дотла сигаретам, она недвижно смотрит на любимый камень. Греется, набирается сил, расправляет внутренние крылья перед тем, как шагнуть в мир иной. Не надо её торопить. То, что вы называете жизнью, для неё – повседневное самоубийство.

Всегда Ваша,

Ольга-Ветер

 

НАДО БУДЕТ ОПЯТЬ

Где время стекает кровью по стенам,

Лёд багровеет в стаканах зрачков,

Тень непрерывно мигает тачскрином,

Аккумуляторы жжёт телефон,

 

Плавятся контуром сжатые плечи,

Мыслей тома предаются огню,

Там и останусь, никем не замечен.

Может быть, выживу. Или сгорю.

 

Звать – не в чести. Некого. Не поможет,

Коль палач и судия притаились в зрачках.

Даже если придут. Кто они, эти рожи?

Тени. Или питомцы. Жалкие существа.

 

Они лижут из миски твои сновиденья,

Верят в кляксы, размазанные по бересте.

Они любят, как любят росчерки мела

На асфальтовой крошке. Позабыв о тебе.

 

Ты всегда безупречен, как и все твои строки.

Образец подражанья! Божество среди нас!

Руки – словно из глины. Горящие очи.

Зело мудрые речи. Прирученный страх.

 

Только сквозь занавеску суетной паутины

Немигающе светят неоны глубин.

Вы б открыли её. И прошлись бы по миру

Моей подлинной жизни. Моих перемен.

 

Кто смахнёт с неё пыль? И порядок стеллажный

Опрокинет, нарушит. Да настанет – ХаОс!

Но на двери – замок. А ключик – бумажный

Догорает в тачскрина огне. Не вопрос.

 

Я служу вам исправно, как служат предметы.

Ложкой – суп, мной – грехи и печали хлебать.

А потом – по квартирам. Домой, в интернеты!

Откатило. До встречи. Надо будет опять.

 

Ольга-Ветер

30.08.2018

 

 

Дитя Мумий Тролля

Приятная морская пучина

Под горящим светилом,

Барашки цвета лазури

И берег без тел.


Мелодия близко щебечет,

Но ты еще ближе,

Мы – властелины пляжа,

Хей-хей!

 

Во время просмотра твоего танца,

Дитя, во мне бродят овации.

Во время строго-сурового взгляда,

Дитя, мой дофамин не спит!

 

Если ты прикоснешься губами,

Дитя, все горит между нами,

Но мне не по силам, не сладить,

Прости, не по плечу.

 

Серенада воспарила над зыбью,

Превращается в шквалы.

И эсминец на грани просторов

Идет.



Как стали мы эпизодом,

Где ни сна, ни порока?

Это терзает и пьет

Мою кровь.

 

Во время просмотра твоего танца,

Дитя, во мне бродят овации.

Во время строго-сурового взгляда,

Дитя, мой дофамин не спит!

 

Если ты прикоснешься губами,

Дитя, все горит между нами,

Но мне не по силам, не сладить,

Прости, не по плечу.

 

Во время просмотра твоего танца,

Дитя, во мне бродят овации.

Во время строго-сурового взгляда,

Дитя, мой дофамин не спит!

 

Если ты прикоснешься губами,

Дитя, все горит между нами,

Но мне не по силам, не сладить,

Прости, не по плечу.

 

Но мне не по силам, не сладить,

Извини, не по плечу.

 

Но мне не по силам, не сладить,

Освободи...

 

Всегда Ваша,

Ольга-Ветер

P.S.: Это есть дитя спора. Осуществляйте правосудие силой пера и юмора!

Подписаться на этот канал RSS

Вход или Регистрация